Показаны сообщения с ярлыком беспорядки. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком беспорядки. Показать все сообщения
четверг, 9 июня 2011 г.
суббота, 26 марта 2011 г.
Недовольные британцы устроили погромы в центре Лондона
Массовая акция британских профсоюзов закончилась беспорядками и погромами фешенебельных магазинов. Сотни тысяч человек вышли на улицы Лондона, чтобы выразить недовольство политикой коалиционного правительства Дэвида Кэмерона и Ника Клэгга. Согласно последним данным, пострадали пятеро полицейских, десятки погромщиков были задержаны. Как выяснилось, они не имеют отношения к профсоюзам - акцию протеста в своих целях использовали анархисты и антиглобалисты.
Демонстрация профсоюзов в Лондоне не смогла стать образцово-показательной, хотя сначала все к этому и шло. Улицы британской столицы заполнили четверть миллиона человек, и среди них нашлись те, кому мирная акция оказалась не по душе.
Несколько молодых людей в черных масках врываются в отделение банка HSBC. И это только начало. Дальше-больше. И вот уже десятки человек нападают на полицейских. На Оксфорд-стрит в стражей порядка летят банки с краской и самодельные газовые гранаты, начиненные аммиаком. Достается и автомобилям с символикой Скотланд-Ярда. Антиглобалисты и анархисты атакуют рестораны, банки и отели, на которых красуются всемирно известные бренды, вымещая на них свою ненависть к мировому капиталу. Попытки полиции вмешаться закончились потерями – пятеро стражей порядка получили ранения. А начиналось все довольно мирно и даже весело, с музыкой и песнями, хотя повод в общем-то был не очень радостный.
"У нас нет работы, три миллиона безработных!" - кричит участница марша.
"Я учитель, у многих из моих учеников проблемы в семьях из-за того, что родители теряют работу", - рассказал еще один участник марша.
Дело в том, что осенью кабинет министров обнародовал планы сокращения государственных расходов, сумма серьезная – 80 миллиардов фунтов стерлингов за пять лет. Такая мера обернется потерей пятисот тысяч рабочих мест в бюджетном секторе экономики.
"Правительству следует сменить курс, потому что урезание расходов вызовет рост безработицы, задушит рост экономики и нанесет удар по всей бюджетной сфере, вот почему сотни тысяч людей сегодня присоединились к этому маршу", - пояснил глава департамента организации Британского конгресса тред-юнионов Пол Новак.
Коалиция консерваторов и либеральных демократов планирует повышение пенсионного возраста и сокращение социальных выплат. Чиновники и работодатели утверждают, что поддерживать их на прежнем уровне невозможно. Причина - снижение рождаемости и, соответственно, числа работающих людей. Как раз сейчас на пенсию выходят те, кто появился на свет после Второй мировой войны - в годы британского бейби-бума.
Генеральный секретарь национальной ассоциации пенсионеров Дот Гибсон говорит: "Когда многие из нас были детьми, народное движение заставило правительство создать государство благосостояния – социальное обеспечение и национальную систему здравоохранения. Мы выросли вместе с этим. А теперь наши дети и внуки видят, как все достижения уничтожаются, поэтому мы здесь вместе с другими поколениями британцев".
Протестующие надеются, что правительство их услышало. Во всяком случае, они делали все возможное, и особенно старались, проходя мимо резиденции премьера на Даунинг-стрит, 10. Британскому конгрессу тред-юнионов – солидной организации с полуторавековой историей – удалось сохранить свою репутацию, ведь полиция заявила, что хулиганские действия совершали люди, не имеющие ничего общего с профсоюзами, но зато связанные с криминальным миром. За беспорядки, по данным Скотленд-Ярда, несут ответственность несколько группировок - всего около пятисот человек. Особо буйных стражи порядка задержали и препроводили в участки.
Лондонские события 26 марта уже признаны самой масштабной акцией британских профсоюзов за последние двадцать лет.
Демонстрация профсоюзов в Лондоне не смогла стать образцово-показательной, хотя сначала все к этому и шло. Улицы британской столицы заполнили четверть миллиона человек, и среди них нашлись те, кому мирная акция оказалась не по душе.
Несколько молодых людей в черных масках врываются в отделение банка HSBC. И это только начало. Дальше-больше. И вот уже десятки человек нападают на полицейских. На Оксфорд-стрит в стражей порядка летят банки с краской и самодельные газовые гранаты, начиненные аммиаком. Достается и автомобилям с символикой Скотланд-Ярда. Антиглобалисты и анархисты атакуют рестораны, банки и отели, на которых красуются всемирно известные бренды, вымещая на них свою ненависть к мировому капиталу. Попытки полиции вмешаться закончились потерями – пятеро стражей порядка получили ранения. А начиналось все довольно мирно и даже весело, с музыкой и песнями, хотя повод в общем-то был не очень радостный.
"У нас нет работы, три миллиона безработных!" - кричит участница марша.
"Я учитель, у многих из моих учеников проблемы в семьях из-за того, что родители теряют работу", - рассказал еще один участник марша.
Дело в том, что осенью кабинет министров обнародовал планы сокращения государственных расходов, сумма серьезная – 80 миллиардов фунтов стерлингов за пять лет. Такая мера обернется потерей пятисот тысяч рабочих мест в бюджетном секторе экономики.
"Правительству следует сменить курс, потому что урезание расходов вызовет рост безработицы, задушит рост экономики и нанесет удар по всей бюджетной сфере, вот почему сотни тысяч людей сегодня присоединились к этому маршу", - пояснил глава департамента организации Британского конгресса тред-юнионов Пол Новак.
Коалиция консерваторов и либеральных демократов планирует повышение пенсионного возраста и сокращение социальных выплат. Чиновники и работодатели утверждают, что поддерживать их на прежнем уровне невозможно. Причина - снижение рождаемости и, соответственно, числа работающих людей. Как раз сейчас на пенсию выходят те, кто появился на свет после Второй мировой войны - в годы британского бейби-бума.
Генеральный секретарь национальной ассоциации пенсионеров Дот Гибсон говорит: "Когда многие из нас были детьми, народное движение заставило правительство создать государство благосостояния – социальное обеспечение и национальную систему здравоохранения. Мы выросли вместе с этим. А теперь наши дети и внуки видят, как все достижения уничтожаются, поэтому мы здесь вместе с другими поколениями британцев".
Протестующие надеются, что правительство их услышало. Во всяком случае, они делали все возможное, и особенно старались, проходя мимо резиденции премьера на Даунинг-стрит, 10. Британскому конгрессу тред-юнионов – солидной организации с полуторавековой историей – удалось сохранить свою репутацию, ведь полиция заявила, что хулиганские действия совершали люди, не имеющие ничего общего с профсоюзами, но зато связанные с криминальным миром. За беспорядки, по данным Скотленд-Ярда, несут ответственность несколько группировок - всего около пятисот человек. Особо буйных стражи порядка задержали и препроводили в участки.
Лондонские события 26 марта уже признаны самой масштабной акцией британских профсоюзов за последние двадцать лет.
воскресенье, 13 марта 2011 г.
Восстания арабов в XXI веке: что дальше?
Хотя предпосылки к происходящим в арабском мире событиям вызревали давно, размах народных выступлений и начавшаяся «цепная реакция» застали, похоже, врасплох и правящие там режимы, и Запад, да и Россию. Особенностью этих выступлений стало то, что они охватили не только «проблемные», но и «благополучные» (с социально-экономической точки зрения) страны – Тунис, где за период 2004-2009 гг. доход на душу населения вырос с 3,5 тыс. тун. дин. (2,7 тыс. долл.) до 5 тыс. тун. дин. (3,9 тыс. долл.), где на средний класс, составляющий 60% населения приходится 83% потребления, 80% семей являются собственниками жилья и 21% владеет автомобилями, и нефтедобывающую Ливию, где как всегда в начале года (и буквально накануне восстания) нуждающиеся семьи получили дотации деньгами, продовольствие, а кое-кто и бесплатные сертификаты на автомобили.
Причины вспыхнувших бунтов были, вроде бы, везде разные – тяжелое социально-экономическое положение в Египте, монопольный контроль над экономикой кланов Тараблуси и Бен Али в Тунисе, сепаратистские настроения в Киренаике в ВСНЛАД, социальное неравенство между суннитами и шиитами на Бахрейне и т.д. Вместе с тем свою роль сыграли и общие для всего арабского мира факторы. На Ближнем Востоке и в Северной Африке идут процессы формирования гражданского общества. Наряду с поколениями, воспитанными в традициях патернализма и преклонения перед харизматическими лидерами, появились новые, более образованные и информированные поколения, не желающие мириться с всевластием авторитарных режимов. Представители этих поколений ощущают себя не подданными, а гражданами, которые хотят сами решать проблемы своих стран, а не возлагать надежды на мудрость «отца нации». Росту протестных настроений повсеместно способствовала высокая безработица среди молодежи, а также прекращение действия «социальных лифтов», вызванное окостенением политических систем. С другой стороны, налицо упрочение позиций и усиление влияния национальной буржуазии, стремящейся покончить с разделом экономики на «сферы влияния» между семейными кланами или группами бюрократической буржуазии, повальной коррумпированностью госаппарата, превращением арабских стран в «наследственные республики», подавлением демократических свобод. Свою роль во многих странах сыграла, наконец, и порождающая чувство безысходности нищета значительной части населения.
Нельзя, однако, упускать из виду, что оппозиции противостоят мощные социальные и политические силы и что ее целью является не разрушить до основания старый мир, а реформировать его. В этой ситуации следствием народных выступлений станет, видимо, постепенная либерализация существующих политических систем. Так, в Египте предполагается ограничить полномочия президента четырьмя годами и двумя сроками пребывания у власти, сделать обязательным назначение вице-президентов, изъять из Конституции статью о противостоянии террористическим угрозам. В Тунисе планируется избрать национальную учредительную ассамблею, которая разработает новую Конституцию. В Саудовской Аравии оппозиция требует проведения выборов в Консультативный совет (который сейчас назначается королем) и преобразования страны в конституционную монархию. На Бахрейне радикальные шиитские организации добиваются провозглашения республики, а умеренные – принятия новой Конституции, в соответствии с которой министры будут избираться, а не назначаться королем. В Марокко король Мухаммед VI принял решение о разработке новой Конституции, которая предусматривала бы выдвижение премьер-министра победившей на парламентских выборах партией вместо назначения его монархом.
Новым властям придется столкнуться с немалыми сложностями. Только прямые потери в результате восстаний достигли 6,3 млрд долл. в Египте и 2 млрд евро в Тунисе. На это наслаивается угроза снижения прибылей от туризма, обеспечивающих 11% доходов АРЕ и формирующих 50% бюджета Туниса. Придется решать и такие задачи, как ликвидация нищеты (бедняки составляют 41,8% населения Йемена, 22,6% – Алжира, 19% - Марокко) и трудоустройство молодежи (безработица среди молодежи достигает 42,8% в Египте, 30,4% – в Тунисе, 24,4% - в Сирии). Для решения этих проблем потребуются годы. Кроме того, расходы по ликвидации материального ущерба, причиненного восстаниями, повлекут за собою падение жизненного уровня населения. На это наложится разочарование в не оправдавших себя моделях развития (капиталистической в АРЕ, социал-демократической в Тунисе, джамахирийской в Ливии). Возникнет идеологический вакуум, который может заполнить идеология религиозного возрожденчества.
Правда, на данный момент влияние исламистов в большинстве государств Ближнего Востока и Магриба не столь уж велико. Так, в Египте Ассоциацию Братьев-мусульман (АБМ) поддерживает 15-20% населения. Вместе с тем, формируются предпосылки для усиления влияния фундаменталистов. Встает, однако, вопрос, каких именно фундаменталистов. В Тунисе ведущей интегристской организацией является «Ан-Нахда», перешедшая еще 10 лет назад на умеренные позиции: на состоявшемся в 2001 г. в Лондоне конгрессе этой организации было объявлено об отказе от силовых методов борьбы и о приверженности демократии. Руководство египетской АБМ с 1977 г. взяло курс на превращение ее в политическую партию. «Братья» пришли к выводу, что терроризм ведет религию к духовному самоубийству и начали осуждать вылазки экстремистов. Ассоциация стала считать парламентскую, более того – многопартийную, систему соответствующей исламским принципам. Отказались «Братья» и от деления мусульман на истинных и на не следующих предписаниям ислама. В настоящее время АБМ пользуется поддержкой респектабельных «мусульманских» банков и компаний, для которых следование религиозным нормам является оружием в конкурентной борьбе. Стремление «исламского капитала» к сотрудничеству с перешедшими на умеренные позиции «Братьями» объясняется и надеждами на то, что те могут стать заслоном против роста влияния радикальных исламистов. В свете вышеизложенного приход к власти «Ан-Нахды» в Тунисе либо «Братьев» в АРЕ (даже если такое произойдет) вряд ли окажет дестабилизирующее влияние на обстановку в регионе.
Иной выглядит ситуация в Йемене, где немалым политическим весом обладает Организация «Аль-Каида на Аравийском полуострове», и в ВСНЛАД, где основными оппозиционными группировками являются базирующийся на Лондон Национальный фронт спасения Ливии (в состав которого входят «Братья-мусульмане») и Ливийская исламская боевая группа, пытавшаяся в середине 90-х гг. развернуть в Киренаике террористические и партизанские операции. По слова секретаря Главного народного комитета по внешним связям и международному сотрудничеству ВСНЛАД Мусы Кусы, на стороне повстанцев воюют 300 боевиков «Аль-Каиды», содержавшихся ранее в тюрьме в Гуантанамо. Не исключено, что в рядах антиправительственных вооруженных формирований сражаются также выходцы из организации «Аль-Каида в странах исламского Магриба». Переход власти в Ливии или Йемене к религиозным экстремистам почти неизбежно повлек бы за собою превращение этих стран в рассадник религиозного экстремизма со всеми вытекающими из этого опасными последствиями для Арабского Востока, для Запада, да и для России.
Что касается воздействия на события внешнего фактора, то в какой-то мере влияние на настроения в арабском мире оказали американские идеи реформирования Расширенного Ближнего Востока и Северной Африки, пропаганда американцами демократических ценностей, критика ими авторитаризма. Вместе с тем вряд ли правомерна точка зрения, в соответствии с которой Вашингтон является непосредственным организатором нынешнего хаоса. Другое дело, что американцы сумели быстро разобраться в обстановке. Свидетельство тому – их отказ от поддержки президента Хосни Мубарака. Видимо, в Соединенных Штатах сразу же пришли к выводу, что его режим обречен, и предпочли открыть путь к установлению тесных отношений с грядущим «новым Мубараком».
Исключение составляет, однако, Ливия. Похоже, что в последнее время у Вашингтона возникли новые претензии к лидеру ливийской революции Муаммару Каддафи. После того как руководство Джамахирии отказалось от планов создания оружия массового уничтожения, приняло решение выплатить 2,7 млрд долл. компенсации родственникам жертв гибели авиалайнера над Локерби и взрыва в дискотеке «Ля Белль» в Западном Берлине и допустило в страну американские компании, у американцев, видимо, появились надежды, что М.Каддафи пойдет и на приватизацию Национальной нефтяной корпорации, контролирующей большую часть добычи углеводородов в стране, и выставит ее на продажу. Этого, однако, не произошло. В этой связи встает закономерный вопрос, действительно ли нынешняя позиция США продиктована исключительно человеколюбием, которое они проявляют в отношении населения ВСНЛАД (но почему-то не проявляли по отношению к населению Ирака, где за семь лет развязанной американцами войны погибли сотни тысяч человек)…
Что касается России, то можно предполагать, что какие бы режимы (за исключением радикальных исламистских) не пришли к власти в арабских странах, на наших отношениях с ними это вряд ли отразится. На Ближнем Востоке и в Магрибе всегда исходили и будут исходить из того, что РФ – как, впрочем, и Евросоюз и, пусть и в меньшей степени, Китай – выступают на региональной арене в качестве противовеса США и поддержание активных отношений с ними позволяет арабским государствам сохранять сбалансированность системы своих международных связей.
Вместе с тем у происходящих событий есть еще один аспект, который не следует упускать из виду. Они подтвердили – особенно, в том, что касается Ливии – насколько эффективным оружием внешнеполитической борьбы стала в современном мире пропаганда и насколько важно уметь вести и выигрывать психологические и информационные войны…
Причины вспыхнувших бунтов были, вроде бы, везде разные – тяжелое социально-экономическое положение в Египте, монопольный контроль над экономикой кланов Тараблуси и Бен Али в Тунисе, сепаратистские настроения в Киренаике в ВСНЛАД, социальное неравенство между суннитами и шиитами на Бахрейне и т.д. Вместе с тем свою роль сыграли и общие для всего арабского мира факторы. На Ближнем Востоке и в Северной Африке идут процессы формирования гражданского общества. Наряду с поколениями, воспитанными в традициях патернализма и преклонения перед харизматическими лидерами, появились новые, более образованные и информированные поколения, не желающие мириться с всевластием авторитарных режимов. Представители этих поколений ощущают себя не подданными, а гражданами, которые хотят сами решать проблемы своих стран, а не возлагать надежды на мудрость «отца нации». Росту протестных настроений повсеместно способствовала высокая безработица среди молодежи, а также прекращение действия «социальных лифтов», вызванное окостенением политических систем. С другой стороны, налицо упрочение позиций и усиление влияния национальной буржуазии, стремящейся покончить с разделом экономики на «сферы влияния» между семейными кланами или группами бюрократической буржуазии, повальной коррумпированностью госаппарата, превращением арабских стран в «наследственные республики», подавлением демократических свобод. Свою роль во многих странах сыграла, наконец, и порождающая чувство безысходности нищета значительной части населения.
Нельзя, однако, упускать из виду, что оппозиции противостоят мощные социальные и политические силы и что ее целью является не разрушить до основания старый мир, а реформировать его. В этой ситуации следствием народных выступлений станет, видимо, постепенная либерализация существующих политических систем. Так, в Египте предполагается ограничить полномочия президента четырьмя годами и двумя сроками пребывания у власти, сделать обязательным назначение вице-президентов, изъять из Конституции статью о противостоянии террористическим угрозам. В Тунисе планируется избрать национальную учредительную ассамблею, которая разработает новую Конституцию. В Саудовской Аравии оппозиция требует проведения выборов в Консультативный совет (который сейчас назначается королем) и преобразования страны в конституционную монархию. На Бахрейне радикальные шиитские организации добиваются провозглашения республики, а умеренные – принятия новой Конституции, в соответствии с которой министры будут избираться, а не назначаться королем. В Марокко король Мухаммед VI принял решение о разработке новой Конституции, которая предусматривала бы выдвижение премьер-министра победившей на парламентских выборах партией вместо назначения его монархом.
Новым властям придется столкнуться с немалыми сложностями. Только прямые потери в результате восстаний достигли 6,3 млрд долл. в Египте и 2 млрд евро в Тунисе. На это наслаивается угроза снижения прибылей от туризма, обеспечивающих 11% доходов АРЕ и формирующих 50% бюджета Туниса. Придется решать и такие задачи, как ликвидация нищеты (бедняки составляют 41,8% населения Йемена, 22,6% – Алжира, 19% - Марокко) и трудоустройство молодежи (безработица среди молодежи достигает 42,8% в Египте, 30,4% – в Тунисе, 24,4% - в Сирии). Для решения этих проблем потребуются годы. Кроме того, расходы по ликвидации материального ущерба, причиненного восстаниями, повлекут за собою падение жизненного уровня населения. На это наложится разочарование в не оправдавших себя моделях развития (капиталистической в АРЕ, социал-демократической в Тунисе, джамахирийской в Ливии). Возникнет идеологический вакуум, который может заполнить идеология религиозного возрожденчества.
Правда, на данный момент влияние исламистов в большинстве государств Ближнего Востока и Магриба не столь уж велико. Так, в Египте Ассоциацию Братьев-мусульман (АБМ) поддерживает 15-20% населения. Вместе с тем, формируются предпосылки для усиления влияния фундаменталистов. Встает, однако, вопрос, каких именно фундаменталистов. В Тунисе ведущей интегристской организацией является «Ан-Нахда», перешедшая еще 10 лет назад на умеренные позиции: на состоявшемся в 2001 г. в Лондоне конгрессе этой организации было объявлено об отказе от силовых методов борьбы и о приверженности демократии. Руководство египетской АБМ с 1977 г. взяло курс на превращение ее в политическую партию. «Братья» пришли к выводу, что терроризм ведет религию к духовному самоубийству и начали осуждать вылазки экстремистов. Ассоциация стала считать парламентскую, более того – многопартийную, систему соответствующей исламским принципам. Отказались «Братья» и от деления мусульман на истинных и на не следующих предписаниям ислама. В настоящее время АБМ пользуется поддержкой респектабельных «мусульманских» банков и компаний, для которых следование религиозным нормам является оружием в конкурентной борьбе. Стремление «исламского капитала» к сотрудничеству с перешедшими на умеренные позиции «Братьями» объясняется и надеждами на то, что те могут стать заслоном против роста влияния радикальных исламистов. В свете вышеизложенного приход к власти «Ан-Нахды» в Тунисе либо «Братьев» в АРЕ (даже если такое произойдет) вряд ли окажет дестабилизирующее влияние на обстановку в регионе.
Иной выглядит ситуация в Йемене, где немалым политическим весом обладает Организация «Аль-Каида на Аравийском полуострове», и в ВСНЛАД, где основными оппозиционными группировками являются базирующийся на Лондон Национальный фронт спасения Ливии (в состав которого входят «Братья-мусульмане») и Ливийская исламская боевая группа, пытавшаяся в середине 90-х гг. развернуть в Киренаике террористические и партизанские операции. По слова секретаря Главного народного комитета по внешним связям и международному сотрудничеству ВСНЛАД Мусы Кусы, на стороне повстанцев воюют 300 боевиков «Аль-Каиды», содержавшихся ранее в тюрьме в Гуантанамо. Не исключено, что в рядах антиправительственных вооруженных формирований сражаются также выходцы из организации «Аль-Каида в странах исламского Магриба». Переход власти в Ливии или Йемене к религиозным экстремистам почти неизбежно повлек бы за собою превращение этих стран в рассадник религиозного экстремизма со всеми вытекающими из этого опасными последствиями для Арабского Востока, для Запада, да и для России.
Что касается воздействия на события внешнего фактора, то в какой-то мере влияние на настроения в арабском мире оказали американские идеи реформирования Расширенного Ближнего Востока и Северной Африки, пропаганда американцами демократических ценностей, критика ими авторитаризма. Вместе с тем вряд ли правомерна точка зрения, в соответствии с которой Вашингтон является непосредственным организатором нынешнего хаоса. Другое дело, что американцы сумели быстро разобраться в обстановке. Свидетельство тому – их отказ от поддержки президента Хосни Мубарака. Видимо, в Соединенных Штатах сразу же пришли к выводу, что его режим обречен, и предпочли открыть путь к установлению тесных отношений с грядущим «новым Мубараком».
Исключение составляет, однако, Ливия. Похоже, что в последнее время у Вашингтона возникли новые претензии к лидеру ливийской революции Муаммару Каддафи. После того как руководство Джамахирии отказалось от планов создания оружия массового уничтожения, приняло решение выплатить 2,7 млрд долл. компенсации родственникам жертв гибели авиалайнера над Локерби и взрыва в дискотеке «Ля Белль» в Западном Берлине и допустило в страну американские компании, у американцев, видимо, появились надежды, что М.Каддафи пойдет и на приватизацию Национальной нефтяной корпорации, контролирующей большую часть добычи углеводородов в стране, и выставит ее на продажу. Этого, однако, не произошло. В этой связи встает закономерный вопрос, действительно ли нынешняя позиция США продиктована исключительно человеколюбием, которое они проявляют в отношении населения ВСНЛАД (но почему-то не проявляли по отношению к населению Ирака, где за семь лет развязанной американцами войны погибли сотни тысяч человек)…
Что касается России, то можно предполагать, что какие бы режимы (за исключением радикальных исламистских) не пришли к власти в арабских странах, на наших отношениях с ними это вряд ли отразится. На Ближнем Востоке и в Магрибе всегда исходили и будут исходить из того, что РФ – как, впрочем, и Евросоюз и, пусть и в меньшей степени, Китай – выступают на региональной арене в качестве противовеса США и поддержание активных отношений с ними позволяет арабским государствам сохранять сбалансированность системы своих международных связей.
Вместе с тем у происходящих событий есть еще один аспект, который не следует упускать из виду. Они подтвердили – особенно, в том, что касается Ливии – насколько эффективным оружием внешнеполитической борьбы стала в современном мире пропаганда и насколько важно уметь вести и выигрывать психологические и информационные войны…
Арабский бунт и цветные революции
Арабский бунт 2010 – 2011 годов распространился с молниеносной скоростью и масштабностью. Протест, начавшийся в середине декабря 2010 года с провинциального тунисского города Сиди Бузид, обернулся бунтарским шквалом, который снес двух президентов, захватил пространство от Марокко до иракского Курдистана, оживил иранскую оппозицию, а также продолжает буйствовать в Бахрейне, Ливии, Йемене и других местах.
Удивительный региональный феномен хочется сравнить с возможными прецедентами. Например, с великой революционной волной 1848 года в Европе с ее «весной наций», с 1989 годом и последующим освобождением Восточной и Центральной Европы. Хочется также объяснить их связь с коммуникационными технологиями, которые использовали активисты «Арабской весны» (революция «facebook» или «twitter»).
Однако такие параллели и детали сравнений носят ограниченных характер. События 1989 года в Восточной Европе уникальны тем, что они отменили «завоевания» революции 1917 года и в течение ближайших двух лет породили серию подобных революций: взрыв системы (командная экономика), падение империи (Варшавский договор), гибель государства (Советский Союз) и падение глобальной идеологии (Советский коммунизм).
Новые технологии в определенной мере сыграли роль печатной прессы 1848 года. Их абсолютно уместно использовали в Тунисе и Египте, они везде повлияли на ход событий. Но чрезмерное внимание к инструментам рискует привести к приятному заблуждению, будто происходящее на Ближнем Востоке и в Северной Африке — это революция среднего класса, призванная внести корректировки в «историческую исключительность» и сделать «их» похожими на «нас».
Цветные стандарты
Любые отсылки к прежнему опыту, чтобы понять арабское восстание, следует использовать с осторожностью и с учетом сложности (и незавершенного характера) событий. С учетом этого, пожалуй, можно попытаться оценить его глубину и вероятное развитие через призму так называемых «цветных революций», которые ударили по режимам в некоторых частях Европы и Средней Азии в начале-середине 2000-х годов.
Цикл протестов и смены режимов, которые подпадают под описание «цветных революций» (по цвету или цветку, избранному участниками борьбы за перемены в качестве символа) охватил целую группу стран: Сербию (2000), Грузию (2003), Украину (2004), Киргизию (2005). Другие попытки достижения аналогичного результата — в Белоруссии, Азербайджане, Ливане (сомнительная «Кедровая революции» 2005 года) и Бирме («шафрановая волна» 2007 года) иногда рассматривается как часть единого потока.
Каждый национальный опыт уникален, но были и схожие черты. Во-первых, цветные революции возникают в ответ на мошеннические выборы в полу-авторитарных режимах, когда важную роль играют организованные группы молодых людей, способных совместить умные лозунги с креативными ненасильственными действиями по их донесению до масс. Otpor (Сопротивление) в Сербии, Kmara (Хватит) в Грузии и Пора на Украине были наиболее заметной частью анти-авторитарных восстаний в этих странах. Движения Kefaya (Хватит), созданное в Египте в 2004 году с целью мобилизации ради перемен против режима Хосни Мубарака стало прямой аналогией своих предшественников.
Во-вторых, хотя народная мобилизация была движущей силой, цветные революции также возглавляли люди, которые уже занимали высокие политические должности. Михаил Саакашвили стал министром юстиции Грузии при президенте Эдуарде Шеварднадзе и членом правящей партии страны почти за два года до того, как возглавил «революцию роз». Виктор Ющенко до «оранжевой революции» был премьер-министром Украины, а Курманбек Бакиев — Киргизии.
В этом смысле, революции также несут в себе элементы соперничества внутри элит: радикальное крыло осознает, что нет никакой возможности для смены власти через выборы, а народная мобилизация на главных площадях столицы необходима для осуществления перемен.
В-третьих, цветные революции были ненасильственными, в отличие от «классических» революций во Франции или России. Это придает оппозиции ореол идеальности в сравнении с коррумпированным политическим режимом, стремящимся удержаться во власти путем фальсификации выборов и готовности использовать насилие. Это также связано с намерением «революционеров» осуществить политические реформы, которые некоторые из их предшественников провозгласили, но оказались не в состоянии осуществить: демократизацию, рыночные реформы, а также более тесную интеграцию с Западом.
В-четвертых, цветные революции показали, что репрессивное государство не в состоянии сдержать массовые народные восстания. Когда десятки тысяч людей собираются на улицах, и когда в среде сил безопасности государства недовольство берет верх над лояльностью (например, если вводят войска, а рядовые отказывается открывать огонь), перевес в силе может быстро перейти к демонстрантам. Так произошло в Сербии в октябре 2000 года, когда сербские специальные полицейские подразделения, известные как «красные береты», отказались открывать огонь по протестующим в Белграде, и Слободан Милошевич остался без защиты.
Но применение насилия государством тоже может быть признаком слабости и прелюдией к его падению. В Киргизии в апреле 2010 года Курманбек Бакиев, который сам пришел к власти на волне народного восстания 2005 года, приказал полиции открыть огонь по более чем 10-тысячной демонстрации в столице страны Бишкеке. Погибли 86 человек и более тысячи были ранены, но это только усилило гнев народа — президентскую администрацию взяли штурмом, и Бакиев на следующий день сбежал.
Контрасты
Следы этих событий в ходе тунисских и египетских волнений ясно прослеживаются, в том числе не в последнюю очередь — неспособность репрессий остановить волну, и смена преданности армии старым диктаторам, изолированным в своих дворцах, на симпатии к молодым демонстрантам, отказ применять дубинки и аресты на улице.
Но различия между цветными революциями и арабским бунтом могут быть более поучительными. Во-первых, не стоит переоценивать роль молодых образованных людей: двигатель недавних восстаний — гнев молодежи против безнадежных социальных условий и отсутствия возможности трудоустройства, а это вряд ли то же самое. Во-вторых, старые арабские оппозиционные элиты часто маргинализируются после долгих лет гонений, уходят со сцены, и народный всплеск застает их врасплох.
В-третьих, мотивы протеста различаются. В Грузии и на Украине народ восстал против политических пережитков советской эпохи: престарелые правители неспособны реформировать политическую систему и модернизировать экономику. В Югославии молодые люди пользовались большей свободой, чем в странах под властью Советского коммунизма. К 2000 году, через два десятилетия после смерти Тито и десятилетия после распада страны, следующее молодое поколение Сербии увидело, как Польша и Венгрия двигаются вперед, чтобы стать частью Европейского союза.
Их коллеги в Грузии и Украине точно также смотрели на бывшие советские республики Эстонию, Латвию и Литву, а у них едва начался «переход» к демократии западного образца и рыночной экономике. Мирная революция была способом разрыва со старшим поколением из-за его провала в модернизации и вестернизации.
В отличие от них, безысходность от отсутствия какой-либо перспективы перемен привела в движение арабский мир. Наиболее наглядное представление этой безысходности дает harraga в Алжире или Тунисе (мечты потенциальных мигрантов в надежде достичь берегов Европы на лодках или импровизированных плотах). Кажется, свержение Зин эль-Абидин Бен Али, по крайней мере, не положило конец отчаянному исходу молодых людей из Туниса.
В-четвертых, соответствующее наличие и отсутствие международного аспекта бросается в глаза. Участники цветных революций, привлеченные успехами Запада, восстали против остатков павшей советской империи, и они желали присоединиться к «новому мировому порядку». Запад их поощрял, поддерживал, и даже финансировал народное восстание в Сербии, в меньшей степени — в Грузии и на Украине.
В случае арабского восстания Запад полностью отсутствует. Обширное сотрудничество в области безопасности между западными государствами и арабскими режимами является частью объяснения, но это только одна составляющая пост-колониальной политики в регионе, она включает нефтяную экономику, полностью зависимую от западных экономических систем, значительную финансовую коррупцию, а также политику в отношении Палестины, которую не поддержит ни одна демократическая арабская система. В этом отношении западным державам (особенно европейским) было бы целесообразно принять новый подход, основанный на принципиальной солидарности с арабской демократией.
Уроки
Результаты цветных революций могут также послужить уроком для арабских восстаний, перед которыми стоят еще более глубокие социально-политические проблемы, чем те, с которыми сталкиваются, например, Сербия или Украина.
Во-первых, свержение старого диктатора не означает изменения системы. Существуют две модели. На Украине после оранжевой революции президент Виктор Ющенко не смог добиться особых изменений, за исключением соблюдения свободы выборов. В результате в феврале 2010 года к власти возвратился его соперник Виктор Янукович и последовало наступление на гражданские права. После революции роз в Грузии Михаил Саакашвили создал централизованное правительство, парламент находится под полным контролем правящей партии и у средств массовой информации стало еще меньше свободы, чем до перемен. Другими словами, конечный результат революции роз в Грузии сильно напоминает отправные позиции арабского восстания.
Во-вторых, сворачиванием дальнейших действий или стимулом для них — возможно и то, и другое — может стать то, что силам перемен в Тунисе и Египте (и других странах), которым еще предстоит сменить свои правительства, нужно идти гораздо дальше, чтобы превратить бунт в революцию. Молодежные движения, такие как Kmara или Пора в конечном счете не создали новую политическую силу — Kmara в Грузии влилась в новую правящую партию, а Пора, изначально связанная с партией Ющенко, пыталась безуспешно оспаривать парламентские выборы в 2006 году.
Социальный состав арабских восстаний делает их потенциально более радикальными, чем цветные революции. Но остается еще много неопределенности, некоторые из них связаны с отсутствием руководства. Будут ли молодые арабы продолжать свергать диктаторов, позволив другим заполнять вакуум, или они пойдут путем создания новых институтов и новой политической культуры? Любое историческое сравнение можно проводить только до этой черты. Будущее не предопределено, оно создается на улицах Каира, Туниса, Бенгази и Саны.
Викен Четерян — журналист и политический аналитик, работает для НКО CIMERA (Женева). Автор «Войны и мира на Кавказе: неспокойные границы России» (C Hurst, 2009; Columbia University Press, 2009) и «От перестройки к радуге революций: реформы и революции после социализма» (C Hurst, 2011).
Удивительный региональный феномен хочется сравнить с возможными прецедентами. Например, с великой революционной волной 1848 года в Европе с ее «весной наций», с 1989 годом и последующим освобождением Восточной и Центральной Европы. Хочется также объяснить их связь с коммуникационными технологиями, которые использовали активисты «Арабской весны» (революция «facebook» или «twitter»).
Однако такие параллели и детали сравнений носят ограниченных характер. События 1989 года в Восточной Европе уникальны тем, что они отменили «завоевания» революции 1917 года и в течение ближайших двух лет породили серию подобных революций: взрыв системы (командная экономика), падение империи (Варшавский договор), гибель государства (Советский Союз) и падение глобальной идеологии (Советский коммунизм).
Новые технологии в определенной мере сыграли роль печатной прессы 1848 года. Их абсолютно уместно использовали в Тунисе и Египте, они везде повлияли на ход событий. Но чрезмерное внимание к инструментам рискует привести к приятному заблуждению, будто происходящее на Ближнем Востоке и в Северной Африке — это революция среднего класса, призванная внести корректировки в «историческую исключительность» и сделать «их» похожими на «нас».
Цветные стандарты
Любые отсылки к прежнему опыту, чтобы понять арабское восстание, следует использовать с осторожностью и с учетом сложности (и незавершенного характера) событий. С учетом этого, пожалуй, можно попытаться оценить его глубину и вероятное развитие через призму так называемых «цветных революций», которые ударили по режимам в некоторых частях Европы и Средней Азии в начале-середине 2000-х годов.
Цикл протестов и смены режимов, которые подпадают под описание «цветных революций» (по цвету или цветку, избранному участниками борьбы за перемены в качестве символа) охватил целую группу стран: Сербию (2000), Грузию (2003), Украину (2004), Киргизию (2005). Другие попытки достижения аналогичного результата — в Белоруссии, Азербайджане, Ливане (сомнительная «Кедровая революции» 2005 года) и Бирме («шафрановая волна» 2007 года) иногда рассматривается как часть единого потока.
Каждый национальный опыт уникален, но были и схожие черты. Во-первых, цветные революции возникают в ответ на мошеннические выборы в полу-авторитарных режимах, когда важную роль играют организованные группы молодых людей, способных совместить умные лозунги с креативными ненасильственными действиями по их донесению до масс. Otpor (Сопротивление) в Сербии, Kmara (Хватит) в Грузии и Пора на Украине были наиболее заметной частью анти-авторитарных восстаний в этих странах. Движения Kefaya (Хватит), созданное в Египте в 2004 году с целью мобилизации ради перемен против режима Хосни Мубарака стало прямой аналогией своих предшественников.
Во-вторых, хотя народная мобилизация была движущей силой, цветные революции также возглавляли люди, которые уже занимали высокие политические должности. Михаил Саакашвили стал министром юстиции Грузии при президенте Эдуарде Шеварднадзе и членом правящей партии страны почти за два года до того, как возглавил «революцию роз». Виктор Ющенко до «оранжевой революции» был премьер-министром Украины, а Курманбек Бакиев — Киргизии.
В этом смысле, революции также несут в себе элементы соперничества внутри элит: радикальное крыло осознает, что нет никакой возможности для смены власти через выборы, а народная мобилизация на главных площадях столицы необходима для осуществления перемен.
В-третьих, цветные революции были ненасильственными, в отличие от «классических» революций во Франции или России. Это придает оппозиции ореол идеальности в сравнении с коррумпированным политическим режимом, стремящимся удержаться во власти путем фальсификации выборов и готовности использовать насилие. Это также связано с намерением «революционеров» осуществить политические реформы, которые некоторые из их предшественников провозгласили, но оказались не в состоянии осуществить: демократизацию, рыночные реформы, а также более тесную интеграцию с Западом.
В-четвертых, цветные революции показали, что репрессивное государство не в состоянии сдержать массовые народные восстания. Когда десятки тысяч людей собираются на улицах, и когда в среде сил безопасности государства недовольство берет верх над лояльностью (например, если вводят войска, а рядовые отказывается открывать огонь), перевес в силе может быстро перейти к демонстрантам. Так произошло в Сербии в октябре 2000 года, когда сербские специальные полицейские подразделения, известные как «красные береты», отказались открывать огонь по протестующим в Белграде, и Слободан Милошевич остался без защиты.
Но применение насилия государством тоже может быть признаком слабости и прелюдией к его падению. В Киргизии в апреле 2010 года Курманбек Бакиев, который сам пришел к власти на волне народного восстания 2005 года, приказал полиции открыть огонь по более чем 10-тысячной демонстрации в столице страны Бишкеке. Погибли 86 человек и более тысячи были ранены, но это только усилило гнев народа — президентскую администрацию взяли штурмом, и Бакиев на следующий день сбежал.
Контрасты
Следы этих событий в ходе тунисских и египетских волнений ясно прослеживаются, в том числе не в последнюю очередь — неспособность репрессий остановить волну, и смена преданности армии старым диктаторам, изолированным в своих дворцах, на симпатии к молодым демонстрантам, отказ применять дубинки и аресты на улице.
Но различия между цветными революциями и арабским бунтом могут быть более поучительными. Во-первых, не стоит переоценивать роль молодых образованных людей: двигатель недавних восстаний — гнев молодежи против безнадежных социальных условий и отсутствия возможности трудоустройства, а это вряд ли то же самое. Во-вторых, старые арабские оппозиционные элиты часто маргинализируются после долгих лет гонений, уходят со сцены, и народный всплеск застает их врасплох.
В-третьих, мотивы протеста различаются. В Грузии и на Украине народ восстал против политических пережитков советской эпохи: престарелые правители неспособны реформировать политическую систему и модернизировать экономику. В Югославии молодые люди пользовались большей свободой, чем в странах под властью Советского коммунизма. К 2000 году, через два десятилетия после смерти Тито и десятилетия после распада страны, следующее молодое поколение Сербии увидело, как Польша и Венгрия двигаются вперед, чтобы стать частью Европейского союза.
Их коллеги в Грузии и Украине точно также смотрели на бывшие советские республики Эстонию, Латвию и Литву, а у них едва начался «переход» к демократии западного образца и рыночной экономике. Мирная революция была способом разрыва со старшим поколением из-за его провала в модернизации и вестернизации.
В отличие от них, безысходность от отсутствия какой-либо перспективы перемен привела в движение арабский мир. Наиболее наглядное представление этой безысходности дает harraga в Алжире или Тунисе (мечты потенциальных мигрантов в надежде достичь берегов Европы на лодках или импровизированных плотах). Кажется, свержение Зин эль-Абидин Бен Али, по крайней мере, не положило конец отчаянному исходу молодых людей из Туниса.
В-четвертых, соответствующее наличие и отсутствие международного аспекта бросается в глаза. Участники цветных революций, привлеченные успехами Запада, восстали против остатков павшей советской империи, и они желали присоединиться к «новому мировому порядку». Запад их поощрял, поддерживал, и даже финансировал народное восстание в Сербии, в меньшей степени — в Грузии и на Украине.
В случае арабского восстания Запад полностью отсутствует. Обширное сотрудничество в области безопасности между западными государствами и арабскими режимами является частью объяснения, но это только одна составляющая пост-колониальной политики в регионе, она включает нефтяную экономику, полностью зависимую от западных экономических систем, значительную финансовую коррупцию, а также политику в отношении Палестины, которую не поддержит ни одна демократическая арабская система. В этом отношении западным державам (особенно европейским) было бы целесообразно принять новый подход, основанный на принципиальной солидарности с арабской демократией.
Уроки
Результаты цветных революций могут также послужить уроком для арабских восстаний, перед которыми стоят еще более глубокие социально-политические проблемы, чем те, с которыми сталкиваются, например, Сербия или Украина.
Во-первых, свержение старого диктатора не означает изменения системы. Существуют две модели. На Украине после оранжевой революции президент Виктор Ющенко не смог добиться особых изменений, за исключением соблюдения свободы выборов. В результате в феврале 2010 года к власти возвратился его соперник Виктор Янукович и последовало наступление на гражданские права. После революции роз в Грузии Михаил Саакашвили создал централизованное правительство, парламент находится под полным контролем правящей партии и у средств массовой информации стало еще меньше свободы, чем до перемен. Другими словами, конечный результат революции роз в Грузии сильно напоминает отправные позиции арабского восстания.
Во-вторых, сворачиванием дальнейших действий или стимулом для них — возможно и то, и другое — может стать то, что силам перемен в Тунисе и Египте (и других странах), которым еще предстоит сменить свои правительства, нужно идти гораздо дальше, чтобы превратить бунт в революцию. Молодежные движения, такие как Kmara или Пора в конечном счете не создали новую политическую силу — Kmara в Грузии влилась в новую правящую партию, а Пора, изначально связанная с партией Ющенко, пыталась безуспешно оспаривать парламентские выборы в 2006 году.
Социальный состав арабских восстаний делает их потенциально более радикальными, чем цветные революции. Но остается еще много неопределенности, некоторые из них связаны с отсутствием руководства. Будут ли молодые арабы продолжать свергать диктаторов, позволив другим заполнять вакуум, или они пойдут путем создания новых институтов и новой политической культуры? Любое историческое сравнение можно проводить только до этой черты. Будущее не предопределено, оно создается на улицах Каира, Туниса, Бенгази и Саны.
Викен Четерян — журналист и политический аналитик, работает для НКО CIMERA (Женева). Автор «Войны и мира на Кавказе: неспокойные границы России» (C Hurst, 2009; Columbia University Press, 2009) и «От перестройки к радуге революций: реформы и революции после социализма» (C Hurst, 2011).
пятница, 4 марта 2011 г.
Беспорядки в Москве
на Манежной площади прошли массовые беспорядки. В память об убитом Егоре Свиридове к 3 часам на площадь пришли около 10 000 человек, сначала они жгли фаеры и скандировали националистические лозунги, а через 30 минут начались столкновение с ОМОНом.
01. Об этой акции было известно за 3 дня! Милиции не было, фанаты начали зажигать фаеры и дымовые шашки.
03.
04.
05.
06.
07. Не обошлось без Православных Хоругвеносцев. Мы еще увидем этого молодого человека с разбитой головой. Вообще неприятно удивило обилие "православных" желающих убить кавказцев.
08. Девочки лет 15-16 кричащие "Смерть черножопым!" и "Россия для русских!"
09. Манежная площадь была выбрана не случайно. Ее давно облюбовали гости из южных регионов страны, которые каждый день устраивают тут беспредел. Молодые люди ведут себя развязно, цепляются к девушкам, провоцируют драки и т.д. Традиционным стали национальные танцы, которые власти Москвы пытаются давно и безуспешно запретить. Сегодня никого на площади не было.
10. Собралось около 10 000 человек.
12. Не было даже балкарцев, которые уже 150 дней голодают и сидят тут в любую погоду. Их увела милиция.
13.
14.
15. За происходящим наблюдает несколько ОМОНовцев. Никто не вмешивается. Один решил в мегафон сказать: "Ваша акция не согласована, расходитесь." После этого всем милиционерам пришлось быстро уйти с площади.
16.
17.
18.
20.
21. Толпа скандировала: "Слава Руси, Кавказ соси!" "Россия для русских, москва для москвичей!" "В Москве хозяин русский!" "Вперед Россия, мы с тобой!" "Ебать Кавказ, ебать!" "Отсоси у всей России!"
22. Еще были лозунги "Долой еврейскую власть!" Стены строений на площади украсили соответствующие надписи. Стены входного вестибюля в торговый комплекс "Охотный ряд" украсила надпись "Бей жидов!"
23.
24. "Русские идут!"
25.
26.
27.
28.
29. Поводом к началу столкновений послужили 7 юношей с Кавказа, которые традиционно прогуливались по Манежной площади. Когда толпа фанатов их заметила, то началась драка. Несколько бойцов московского ОМОНа отбили у толпы ребят, но защитить не смогли.
31. Пишет корреспондент "Эха" Владимир Роменский:
"Внезапно началось движение. Они бежали человек 15 из разных сторон. «Бей хача!» - крикнул один. «Сейчас отыграемся!» - восторженно заметил другой.
Я не видел, как это начиналось, но я видел, как добивали. Это тело били ногами несколько человек. Казалось, что человек не может быть таким, резиновым что ли. Удары прилетали по телу, по лицу, по голове. Его подбрасывало и роняло одновременно. «Не убиваем, не убиваем,» - заметил один из нападавших. Ещё несколько ударов ногами. Сверху. По голове. Мне казалось, это конец одной человеческой жизни. Через секунду они убежали. Грязным мешком, рядом с подсвеченным куполом лежало оно. Осталось несколько наблюдавших. «Чего такого? Чурку убили?» - удивился один из молодых людей проходящих мимо. "
32. Пока ждали подкрепление их продолжали избивать, некоторые забрались под машину "скорой помощи".
33.
34. Когда прибыло подкрепление толпа потребовала выдать ей 7-х еще живых юношей, чтобы совершить над ними самосуд. ОМОН отказался, и тогда ярость футбольных фанатов перекинулась на милиционеров.
35.
36.
37. В ход шли куски арматуры, глыбы льда, украшения с новогодней елки, фаеры, в разгар боя начали взрываться шумовые гранаты, или мощные петарды. Кинули несколько бутылок с чем-то горючим.
38. От первого лица.
39.
40. Больше всего меня поразила подготовка к этой акции властей. О ней было известно 3 дня назад. Тем ни менее, не было сделано ничего, чтобы предотвратить беспорядки. Торговцы на площади продавали пиво в стеклянных бутылках, этими бутылками потом закидывали милицию. Многие торговцы закрылись с началом акции, но некоторые продолжили работу.
41. Перекрыли Моховую улицу. ДПС ясно не ожидали такого поворота. Несмотря на то, что на проезжую часть летели "снаряды" протестующих, движение перекрыли тогда когда толпа прорвав оцепление вышла на улицу.
43.
44. В милицию летало все, от урн до елочных игрушек, очень не хватало каски, приходилось одним глазом смотреть в фотоаппарат, вторым в небо.
45. Новогодний натюрморт.
46.
47.
48. Без сознания.
49. Всего сотрудники милиции задержали более 70 человек, все они были доставлены в ОВД за неповиновение сотрудникам милиции, из них 15 несовершеннолетние.
50.
52.
53. Официальных данных нет, но я слышал, что в больницу доставлено 9 сотрудников милиции. Один был доставлен с ожогом от фаера.
54.
55.
56. Москвичи готовятся к олимпиаде Сочи-2014.
57.
58. На массовых беспорядках меня всегда удивляли зрители в первых рядах. Как ни в чем не бывало по дороге идет мужчина с ребенком, глазеет. Его спрашивают:
- Уходите отсюда, давайте мы вас выведем!
- Да нет, я посмотреть пришел!
- Вы что! Вам сейчас прилетит в голову что-нибудь!
- Да ладно, я аккуратно!
60.
61. Я вот одного не могу понять, почему русские фанаты в порыве патриотизма начинают закидывать русских милиционеров и солдат петардами, фаерами, кусками арматуры?.
62. После частичной зачистки площади толпа выстроила баррикады. ОМОН не наступал. Примерно 30 минут все стояли и ждали. В милицию летели куски льда и фаеры.
63.
64.
65.
66. Переодически площадь закутовал дым от зажженных шашек.
67.
68. Глава московской милиции Владимир Колокольцев пытается договориться. Молодец, вышел один к толпе.
- Снимите маску!
- Я не буду снимать маску!
- Снимите, с вами генерал разговаривает!
- Я маску не сниму, разговариваем или нет?
69. Обещает навести порядок, говорит сухим протокольным языком. "Скажите им, что вы решите кавказский вопрос", - советует человек в маске.
70. "Пиздабол! Пиздабол!" - скандирует толпа!
71. - Где убийцы Волкова!? Мы не хотим больше ждать! Почему отпустили убийц!
- Мы провели мероприятия, следователь решил, что задержанных можно отпустить...
- Почему вы их отпустили? Сколько они вам заплатили? Когда их накажут?
- Мы не наказываем, я не могу ответить вам на этот вопрос, это вопрос к прокуратуре...
- А зачем тогда вообще пришел? Пусть прокурор приходит!
Несмотря на то, что толпа была явно не настроена на диалог, через 30 минут ОМОН отступил, а митингующие начали потихоньку расходиться.
72. Неожиданно толпа фанатов пошла в метро. Там на платформе станции "Охотный ряд" они начали из приходящих поездов вынимать людей неславянской внешности и избивать прямо на платформе.
73.
74. Одного узбека раздели до трусов и избили прямо на платформе, он потерял сознание. Всего за этим наблюдало около 10 метрошных милиционеров, но сделать ничего не могли.
75. Избиению никто не мешал, жертвы пытались убежать, но фанатов было очень много. Обычные пассажиры прятались между колонн станции, милиция старалась отводить лиц кавказской национальности наверх в отделение, чтобы спасти.
76. ОМОН пришел ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ 15 МИНУТ. Интересно, почему нельзя было в метро выставить милицию? А то, когда на Триумфальной собирается 500 человек, то свозят тысячи солдат и милиционеров, а когда в самом центре собираются 10 000 фанатов, то 10 милиционеров наблюдают, как они избивают людей на платформе. За все время я увидел только несколько скорых.
Один из пострадавших во время беспорядков на Манежной площади в Москве скончался, сообщает РИА Новости со ссылкой на источник в правоохранительных органах. Имя погибшего пока не называется, но уточняется, что это участник митинга.
источник zyalt.livejournal.com
Подписаться на:
Сообщения (Atom)